голоса +1
просмотры 1.1k
Мимикрия у растений
есть лучший ответ
пользователь | категория: Животные и растения | просмотры 1.1k

4 Ответы

голоса 0
Лучший ответ

Мимикрия у растений.

Приспособления растений могут быть необычайно сложными. Некоторые виды орхидей, к примеру, имитируют самок пчел; внешний вид и даже запах других растений напоминают мертвых животных; есть и такие, которые имеют облик камней. Эти странные приспособления - интересный пример сложных способов повышения шансов на выживание в растительном мире.

Идея о том, что одни виды могут подражать другим для того, чтобы обмануть своих врагов и таким образом избежать гибели, привлекает внимание биологов на протяжении более столетия. Эта особая стратегия выживания была впервые описана в 1862 г. английским естествоиспытателем Генри Бейтсом, который заметил, что среди яркоокрашенных бабочек Южной Америки некоторые виды выглядят почти одинаково, но одни из них ядовиты, в то время как другие совершенно безвредны. Основываясь на своих наблюдениях, Бейтс пришел к выводу, что безвредные виды маскируются под ядовитые для того, чтобы не быть съеденными. Он назвал это явление мимикрией; сейчас его так и называют — бейтсовская мимикрия.

Но мимикрия в природе у растений не привлекала к себе особого внимания вплоть до сравнительно недавнего времени, отчасти потому, что прежде в биологии растений рассматривались преимущественно физические факторы среды, а отчасти просто потому, что мимикрия среди растений реже встречается, чем среди животных (возможно, причина этого в том, что растения ведут неподвижный образ жизни и особи одного вида, как правило, произрастают совместно, группами, так что травоядные животные могут запоминать местонахождение определенных видов растений и отличать их от других). В своих исследованиях, проведенных в 1793 г., немецкий ученый Христиан Шпренгель получил первые данные, свидетельствующие, что растения, как и животные, могут полагаться на обман как на стратегию, обеспечивающую размножение. Он обнаружил, что некоторые виды, в частности орхидные, сами нектара не выделяют, но имитируют виды, продуцирующие нектар и произрастающие в тех же местообитаниях.

Когда же экология превратилась в самостоятельную науку и взаимодействие видов стало объектом пристальных исследований, проблема мимикрии в растительном мире заняла соответствующее ей место. Отношения между растением и животным могут быть различными — в одних случаях они взаимовыгодны (например, система опыления), в других — антагонистичны (например, защита от травоядных животных). По-видимому, мимикрия в природе играет определенную роль во всех системах. По мере изучения взаимоотношений между животными и растениями, особенно в экосистемах тропиков, стало ясно, что мимикрия у растений распространена значительно шире, чем полагали ранее.

Мимикрия в природе, как у растений, так и у животных подразумевает участие трех компонентов. Ее схема такова: первый компонент, модель - это животное, растение или субстрат, которому подражают; второй компонент, имитатор — организм, который имитирует модель; третий участник — обманываемое животное, которое не может отличить модель от имитатора. Имитироваться могут морфологические структуры, окраска, поведение и другие признаки внешнего облика, создающие сходство с моделью. Моделью может быть неродственный вид или неподвижный неодушевленный объект, например что-либо из окружения, на фоне которого организм-имитатор проводит большую часть времени.

Со стороны растения мимикрия - это не активная стратегия, цветы вовсе не умышленно обманом привлекают животных. Мимикрия возникла в результате естественного отбора на основе случайных мутаций, который через множество поколений привел к возникновению полезных для растения свойств. Если такие генетически закрепленные особенности помогают растению маскироваться, то оно имеет больше шансов на выживание в сравнении с другим растением, подобными свойствами не обладающим и хуже приспособленным к маскировке. Такой экземпляр оставит после себя большее потомство и передаст это преимущество следующему поколению. Чтобы естественный отбор благоприятствовал мимикрии, подражающий организм должен получать репродуктивное преимущество от своего подражания другому организму или объекту: его приспособленность, определяемая числом выживших потомков, должна возрастать в ряду поколений.

Документальных данных полевого изучения мимикрии у животных очень немного, отчасти потому, что проследить за двумя или, чаще, тремя видами одновременно довольно трудно. Растения же, по меньшей мере, в течение вегетативной стадии своего жизненного цикла, неподвижны, так что за ними гораздо легче вести наблюдения в полевых условиях.

Для растений, которые служат пищей травоядным животным, сам факт выживания, как правило, уже означает лучшую приспособленность и преимущество перед другими особями, становящимися добычей. В опылении показателем репродуктивной приспособленности может служить число привлекаемых опылителей и число образующихся плодов и семян.

Большинство опылительных систем взаимовыгодно для растений и для их опылителей. Растение предоставляет опылителям питательные вещества в виде пыльцы и нектара, а они в процессе своей пищевой активности переносят пыльцу от одного растения к другому того же вида, способствуя таким образом оплодотворению и завязыванию семян. Но некоторые растения не предлагают опылителям никакого вознаграждения: они привлекают его, имитируя ряд физических и химических признаков (окраску, фактуру, запах, форму), свойственных соседним видам цветковых растений, выделяющих большое количество нектара. Насекомые часто неспособны отличить модель от подражателя и потому опыляют их обоих.

Пример такого обмана, сущность которого раскрывается далеко не сразу, был недавно описан Л. Андерсом Нильсоном из Института систематики растений в Уппсале. В этом миметическом комплексе моделью являются несколько видов колокольчиков (род Campanula), имитатором — орхидея Cephalanthera rubra (пыльцеголовник красный). Оба растения произрастают в одних и тех же местообитаниях — в сухих лесах Западной Европы и Средиземноморья — и посещаются обычно двумя видами одиночных пчел Chelostoma fuliginosum и С. campanularum. Цветки у этих двух растений, которые принадлежат к совершенно разным семействам, мало похожи друг на друга, различаясь и формой, и окраской (цветки орхидеи — розовые, колокольчика — сине-лиловые). Колокольчики выделяют обильный нектар для пчел, посещающих их цветки, тогда как орхидеи этим свойством не обладают.

пользователь
выбрал пользователь
голоса 0

Нильсон наблюдал, что самцы Chelostoma посещают цветки Cephalanthera, очевидно рассчитывая найти там питание. Не обнаружив внутри цветка нектара, они, пятясь, выбираются из цветка и при этом касаются поллиниев - комочков слипшейся пыльцы. С помощью клейкого секрета, выделяемого пестиком цветка, поллинии прикрепляются к телу пчелы. Таким образом, покидая цветок, пчела уносит его пыльцу, а посетив другую такую орхидею, опылит ее. Нильсон установил, что пчелы не отличают колокольчик от пыльцеголовника и успешно опыляют оба вида. Его заинтересовало, чем же цветки этой орхидеи, которые и выглядят иначе и не выделяют нектар, привлекательны для пчел?

Нильсон разрешил эту загадку с помощью спектрофотометра. Этот прибор позволяет определить длину волны света, отражающегося от объекта. Обнаружилось, что окраска цветков пыльцеголовника и колокольчика, воспринимаемая человеком как различная, для пчел должна выглядеть одинаково, так как в той части спектра, в которой глаз пчелы чувствителен, кривые отражения этих объектов почти совпадают, (Пчелы, как и многие насекомые, лучше всего видят в ультрафиолетовой области спектра и не различают оттенки красного цвета.) Для пчелы, следовательно, цветки орхидеи и колокольчика по цвету совершенно одинаковы, а форма и запах, видимо, играют в данном случае меньшую роль.

Итак, самец Chelosioma посещает цветки Cephalanthera по ошибке; такое поведение пчелы, мало полезное для самого насекомого, очень выгодно для растения: оно обеспечивает себя опылителем, ничего не давая взамен. Определение успешности размножения пыльцеголовника в различных местообитаниях показало, что эта орхидея явно увеличивает степень приспособленности путем имитации колокольчика: в тех местах, где пыльцеголовник сосуществует с колокольчиком и опыляющими его пчелами, он образует в 6 раз больше семян, чем там, где произрастает изолированно.

В семействе орхидных встречаются и более причудливые примеры мимикрии. Так, некоторые виды имитируют самок насекомых. У этих видов цветки не образуют нектар, но зато испускают запах, удивительно похожий на запах феромонов, выделяемых самками насекомых-опылителей. Нередко нижняя губа цветка по форме и фактуре похожа на тело насекомого-модели. К примеру, у орхидей, привлекающих пчел, губа покрыта волосками.

Некоторые виды европейского рода Ophrys эволюционировали в столь тесной связи с опыляющими их насекомыми, что обладают запахом, почти идентичным запаху половых аттрактантов самок этих насекомых. Некоторые орхидеи даже получили свое видовое название по названию того насекомого, которое их опыляет. Самцов, особенно если они еще не спаривались с самкой, привлекают цветки орхидей, с которыми они пытаются копулировать. Для растения такая ситуация, называемая псевдокопуляцией, несомненно, выгодна, так как обеспечивает перекрестное опыление. Когда самец, приняв цветок орхидеи за самку, садится на него, он задевает поллинии, которые прилипают к его телу. Не найдя в цветке желаемого, насекомое улетает и, продолжая поиски самки, может посетить другое растение того же вида и перенести на него пыльцу.

Псевдокопуляция - одна из самых сложных форм опыления посредством животных, в которой, как нигде, ярко проявляется мимикрия. В ходе эволюции эта стратегия развилась независимо на трех отдельных массивах суши (в Австралии, Евразии и Южной Америке); чаще всего она наблюдается в тропиках, где многие виды орхидных размножаются таким образом. Почему же насекомые, которые ничего не получают от взаимодействия, все же участвуют в нем? Почему естественный отбор не способствовал выживанию тех самцов, которые могли отличить самку своего вида от цветка растения и не тратили зря энергию на псевдокопуляцию? Одно из возможных объяснений состоит в том, что время цветения растения совпадает со временем появления взрослых самцов насекомого. (У насекомых самцы часто выходят из куколки раньше самок.) Мужские особи конкурируют за те немногочисленные взрослые женские особи, которые имеются к этому времени. Полагают, что в таких обстоятельствах способность самцов различать самок очень низкая. В состоянии половой фрустрации многие самцы с готовностью обманываются внешним видом и запахом цветков орхидных.

По сравнению с псевдокопуляцией, которая сопряжена с броскими и декоративными - с точки зрения человека - признаками цветков, разительный контраст составляет другая стратегия опыления, при которой растение приобретает черты гниющего мяса: гнилостный запах, кроваво-красный цвет и многочисленные волоски - что кажется отвратительным человеку, но привлекает мух и других насекомых, питающихся падалью. Одним из наиболее ярких примеров такой мимикрии является Amorphophallus titanum, произрастающий на острове Суматра; у этого растения, достигающего 2,5 м, запах такой, что, говорят, можно потерять сознание, вдыхая его со слишком близкого расстояния.

Такие растения редко предоставляют опылителям нектар или другое «вознаграждение». Вместо этого они обманывают их своим внешним обликом, подобным субстрату, подходящему для развития личинок этих насекомых. Самки насекомых, личинки которых питаются тканями мертвых животных, обманываются запахом гниющего мяса и садятся на эти цветки, а иногда даже откладывают в них яйца. И точно так же, как самцы одних насекомых перелетают от цветка к цветку в поисках самок, так самки других насекомых делают это в поисках места для кладки яиц. Посещая цветок за цветком, они, невольно собирая на своем теле пыльцу, переносят ее на рыльца пестиков, таким образом, опыляя растения.

Некоторые растения имитируют особей своего же вида, но другого пола. Такая стратегия носит название бейкеровской мимикрии - по имени исследователя Герберта Г. Бейкера, который первым описал это явление. Известно, что растения семейства Caricaceae (к которому, например, относится папайя) двудомные, т. е. мужские и женские цветки развиваются на разных особях. У представителей Caricaceae мужские и женские цветки значительно отличаются друг от друга; такое явление называется половым диморфизмом. В мужских цветках растений этого семейства лепестки образуют длинную трубку, а в женских свободные, не сросшиеся лепестки окружают большую зеленую завязь. Кроме того, мужские цветки выделяют нектар, а женские - нет.

Бейкер заинтересовался, как же опыляются эти виды. Что привлекает насекомых к женским цветкам, не образующим ни нектара, ни пыльцы? Изучая взаимодействие растений папайи с их опылителями, он заметил, что опыление осуществляется главным образом в сумерках бабочками из семейства Sphingidae, посещающими равно как мужские, так и женские цветки. Ученый предположил, что для этих бабочек, которые летают при слабой освещенности, женские и ' мужские цветки папайи выглядят по существу одинаково, поэтому они ошибочно посещают и женские цветки, хотя те не выделяют нектар. Бейкер назвал это явление «опылением по ошибке».

У большинства двудомных видов число цветков на мужских растениях, как правило, больше, чем на женских. К. Бава предположил, что неравное количество цветков разного пола у таких растений возникло в результате интенсивного отбора среди женских цветков, которые должны были иметь вид, желаемый для насекомых-опылителей, посещающих мужские цветки. Этот тип ложного подобия согласуется с правилами мимикрии: модель (в данном случае мужской цветок) должна быть представлена большим числом, чем ее имитатор (здесь - женский цветок). По этой причине можно думать, что мимикрия у двудомных растений распространена значительно шире, чем считалось прежде. Интересно отметить, что мужские и женские цветки у растений, опыляемых животными, обычно похожи, в то время как у ветроопыляемых они чаще различны.

пользователь
голоса 0

Мимикрия в природе у растений не всегда односторонняя, как бейтсовская мимикрия, при которой один вид получает преимущество, имитируя другой вид. Встречается также иной тип мимикрии, называемый мюллеровской мимикрией (по имени немецкого зоолога XIX в. Фрица Мюллера, который первым описал его). Мюллеровская мимикрия, которая наблюдается обычно в животном мире и очень редко в растительном, заключается в том, что сразу несколько неродственных видов имеют сходный внешний облик и поведение. Образуя группы похожих особей, растения разных видов получают преимущество за счет одинаковой «рекламы»: такие группы привлекают больше опылителей, чем, если бы каждое растение делало это самостоятельно.

Мюллеровская мимикрия отличается от бейтсовской тем, что здесь нет обмана, нет существенной разницы между моделью и имитатором. Все участники такой системы входят в нее на равных, предоставляя опылителям пыльцу и нектар. В связи с этим некоторые ботаники считают, что мюллеровская мимикрия — скорее не мимикрия, а результат того, что данные организмы существуют в одинаковых условиях и поэтому их эволюционное развитие шло сходными путями. Такое явление называется конвергенцией. Хорошо известный пример конвергенции — суккулентность у пустынных растений. Для того чтобы сохранять воду в условиях ее недостатка, у различных неродственных видов растений в ходе эволюции развились толстые листья или стебли и сочные ткани. По-видимому, существуют также растительные сообщества, сочетающие элементы обеих систем мимикрии — и бейтсовской, и мюллеровской. Приведем пример такого типа, хотя он еще окончательно не доказан. Это комплекс из трех видов растений, опыляемых бабочками: Lantana camara из семейства вербеновых, Asclepias curassavica из молочайных и Epidendrum radicans из орхидных. Все эти растения обычно произрастают совместно, по обочинам дорог в тропической Америке, посещаются одними и теми же бабочками. Считается, что Lantana и Asclepias, которые выделяют большое количество нектара, представляют случай мюллеровской мимикрии; они имитируют друг друга, а Epidendrum, который не выделяет нектар, следует отнести к бейтсовской мимикрии — он подражает этим двум видам. Три вида удовлетворяют общему критерию миметического комплекса: они обитают на одной и той же территории, в одинаковых условиях, имеют цветки сходной окраски и величины. Пока нет данных, четко демонстрирующих, что каждый вид больше посещается опылителями и потому дает большее потомство, когда произрастает вместе с двумя другими видами, а не изолированно.

Мимикрия в природе у растений далеко не всегда существует ради опыления. У некоторых видов она развилась в ответ на уничтожение травоядными животными. В этом случае растение имитирует форму, размеры, окраску и даже фактуру окружающего фона, маскируясь, таким образом, от потенциальных врагов. Например, в Южной Африке несколько сот видов семейства Mesembryanthemaceae в ходе эволюции приобрели внешнее сходство с камнем или галькой. Такая мимикрия в этом семействе наиболее ярко выражена у рода Lithops: все растение целиком, а не отдельные его части, очень похоже на камень, и его почти невозможно различить среди низкорослой растительности, особенно во время сухого сезона, когда оно ссыхается и нередко бывает присыпано песком.

Д. Вайенс из Университета шт. Юта предполагает, что некогда такие животные, как кормящиеся на земле птицы и мелкие млекопитающие, во множестве обитавшие в саваннах Африки, явились фактором естественного отбора, приведшего к широкой адаптивной радиации этой формы мимикрии. На участках с низкорослой растительностью травоядные животные, вероятно, поедали все, что напоминало растение, особенно в засушливые периоды, когда многие растения увядают и отмирают. Эта гипотеза подтверждается тем фактом, что цветки у Lithops, которые хорошо заметны, весьма недолговечны и появляются только во влажный сезон, когда вокруг много корма для травоядных животных. Когда сложные связи между моделью, имитатором и «жертвой обмана» нарушены, например, вмешательством человека, может сохраниться только часть миметического комплекса. В таких случаях оставшееся сходство между моделью и ее имитатором дает представление об эволюционных процессах, происходивших в прошлом.

Далеко не все виды мимикрии у растений отражают действие эволюционных процессов в далеком прошлом. Сильнейшим образом на растения влияет человек, и нередко это влияние разрушительно. Ряд исследований культурных растений свидетельствует, что сельское хозяйство оказывает значительное воздействие на генетическую структуру и эволюцию определенных видов сорняков. С развитием земледелия возникла необходимость контроля за дикими растениями, засоряющими поля и снижающими урожай.

С тех пор как были введены в культуру первые растения, земледельцы удаляли сорняки с полей вручную, и, несмотря на широкое применение гербицидов, ручная прополка все еще практикуется, особенно в странах с низким уровнем развития сельского хозяйства. В процессе удаления сорняков — руками ли, культиватором ли — приходится решать проблему, как отличить культурные растения от сорняков. В большинстве случаев это нетрудно. Но когда культурный вид и сорняк внешне похожи, очень вероятно, что дикое растение останется невыполотым, ошибочно принятое за культурное, особенно если плотность сорняков на поле низкая. И вообще, при ручной прополке, представляющей собой тяжелый физический труд, быстро слабеет внимание, что ведет к ошибкам независимо от густоты сорняков. В любом случае, чем больше сорняк похож на культурное растение, тем больше его шансы на выживание.

В 1950-е годы два вида дикого риса, Oryza rufipogon и Oryza punctata, проникли на рисовые поля, где они быстро размножились и распространились. Так как эти дикие виды очень похожи на культурный рис, масштабы засоренности не бросались в глаза до тех пор, пока сорняков не стало так много, что их уже было практически невозможно контролировать. Сельскохозяйственные рабочие, половшие рис вручную, плохо различали виды и часто после прополки дикий рис оставался на поле.

пользователь
голоса 0

На рисовых чеках, как и на большинстве возделываемых земель, прополка обычно проводится на ранних стадиях развития культурного растения, когда конкуренция между ним и сорняками наибольшая. Поэтому в большинстве случаев сорняк имитирует начальные фазы жизненного цикла своей модели и неотличим от нее до наступления стадии цветения, а к тому времени вред культуре в основном уже нанесен.

Пытаясь избавить рисовые поля от сорных гибридных форм, индийские генетики вывели краснолистные сорта культурного риса. Расчет состоял в том, что это позволит при прополке риса вручную легко отличать дикий рис от культурного. Однако естественный процесс гибридизации в ситуации ручной прополки вскоре привел к появлению краснолистных разновидностей дикого риса, так что по цвету листьев стало невозможно отличить культурные формы от диких.

Другой серьезный сорняк культурного риса — ежовник, или куриное просо (Echinochloa). Это растение — один из самых широко распространенных и зловредных сорняков, мешающий возделыванию различных сельскохозяйственных культур: кукурузы, хлопка, риса, плодовых деревьев. Ежовник легко узнать: основания листьев у него окрашены в красный цвет, а сами листья пониклые, цветет он рано. Различные мутации у многих видов ежовника, засоряющего рисовые поля в Азии, привели к тому, что эти сорняки стали почти неотличимы от культурного риса, особенно на ранних стадиях вегетации. Конечно, при внимательном осмотре растений ежовник можно отличить: у культурного риса в основании листа имеется маленький пленчатый вырост — язычок. Но это требует много времени, а те, кто пропалывает рис вручную, не имеют такой возможности и поэтому часто пропускают сорняки.

В настоящее время два вида ежовника, имитирующие культурный рис — Echinochloa oryzoides и Е. phillopogon (ранее называвшийся Е. oryzicola) — являются облигатными сорняками рисовых полей. Они распространились из Азии в большинство регионов, где выращивается рис, в том числе в Калифорнию, куда они попали, по-видимому, вместе с семенами риса вскоре после того, как в США начали выращивать эту культуру. Как сорняк ежовник был обнаружен в первых опытных посадках риса на станции по изучению риса в Центральной долине Калифорнии. Теперь это основной сорняк риса в Калифорнии, и хотя ручная прополка рисовых полей здесь больше не практикуется, сходство ежовника с рисом все же способствует его распространению. В начале 1900-х годов в Калифорнии получили официальное «добро» на распространение семена риса с полей, которые считались чистыми, а на самом деле были засорены ежовником.

Мимикрия сорняков не ограничивается только вегетативной стадией развития культурных растений; она также может быть выражена и на других стадиях жизненного цикла растения. Например, в небольших хозяйствах интенсивного типа, в каких обычно возделывается рис в большинстве районов мира, особенно в Азии, ручная посадка проростков риса в чеки предоставляет еще одну возможность для отбора, производимого человеком, и, следовательно, для закрепления мимикрии.

Мимикрия может иметь место и на стадии семян. Впервые это явление было описано русскими ботаниками в начале 1900-х годов у одной из разновидностей рыжика посевного Camelina saliva (var. Unicola) — сорняка на полях льна. Camelina saliva имеет тонкий, неветвящийся стебель, узкие светлые листья и в целом очень похож на лен. Это сходство, однако, не является результатом отбора, осуществляемого человеком при ручной прополке, так как она не практикуется на посадках льна. Внешний облик Camelina представляет собой просто приспособление к жизни среди густо растущего льна. У этого растения и семена во многом похожи на семена льна.

Семена Camelina и льна созревают одновременно, а так как плоды у Camelina — нераскрывающиеся стручки, не опадающие с растения, то их невольно собирают вместе с урожаем льна. Обычно семена, отличающиеся от семян льна, удаляются в процессе обмолота и просеивания. Но семена Camelina в ходе эволюции приобрели такие же аэродинамические свойства, как у льна, и семена этих двух видов, различаясь внешне, в веялке ведут себя одинаково, в результате остаются перемешанными и высеваются на следующий год вместе, что обеспечивает поддержание миметического комплекса. В различных районах России произрастают специфические разновидности льна, семена которых имеют свои особенности. Примечательно, что и мимикрия Camelina в различных районах развивалась несколько по-разному — соответственно местным моделям.

Применение более совершенных веялок и улучшение сельскохозяйственных культур, вероятно, помогут хотя бы временно нарушить тесные взаимосвязи между культурными и сорными видами. Например, в Калифорнии стали разводить рано созревающие карликовые разновидности риса, что облегчило распознавание сорняка Е. phyllopogon. Распространение таких разновидностей риса, у которых семена созревают раньше, чем у их имитаторов, наверное, приведет к полной потере мимикрии у сорняков.

Взаимодействие между видами всегда непредсказуемо, и изменение одного вида часто вызывает изменение других. Хотя и возможно, что новое направление отбора, воздействуя на Е. phyllopogon, приведет к такому изменению имитатора, что по времени его цветение совпадет с цветением риса, но результаты исследований свидетельствуют, что это маловероятно: популяции Е. phyllopogon в Калифорнии обладают относительно небольшим генетическим разнообразием черт, определяющих «расписание» развития, что ограничивает возможности эволюционных изменений в этом направлении.

Мимикрия в сельском хозяйстве не всегда вредна с точки зрения человека. Некоторые сорняки-имитаторы благодаря своему сходству с культурными видами сами стали важными сельскохозяйственными культурами. В начале 1920-х годов советский ученый Н.И. Вавилов установил, что при выведении древнейшей зерновой культуры — пшеницы — сорняки, похожие на нынешние рожь и овес, человек случайно собирал и подвергал селекции на полезные для себя свойства — жесткий неполегающий стебель, крупное неосыпающееся зерно и т. п. Со временем из таких сорняков получились ценные самостоятельные культуры, и сегодня их выживание всецело зависит от человека. Вавилов предложил термин «вторичная культура» для обозначения тех окультуренных видов растений, которые произошли от сорняков-имитаторов. В целом этот процесс, не имеющий аналогии среди явлений мимикрии в природных экосистемах, получил название вавиловской мимикрии. Такая эволюция, которая может происходить довольно быстро, дает существенное свидетельство эволюции адаптаций путем естественного отбора.

Итак, мимикрия в природе у растений проявляется очень разнообразно, через различные экологические взаимодействия: здесь и стратегии опыления, и маскировка от врагов, и имитация культурных растений. В каждом случае мимикрия есть результат взаимодействия случайных мутаций и отбора, создаваемого факторами окружающей среды. Таким образом, мимикрия в природе у растений — это яркая демонстрация творческой мощи естественного отбора как основной движущей силы эволюции.

пользователь

Похожие вопросы

голоса 0
ответы 0
спросил пользователь GeFo 29 Ноя, 16 | категория: Животные и растения | просмотры 56
голоса 0
ответ 1
спросил пользователь GeFo 01 Фев, 17 | категория: Животные и растения | просмотры 93
голоса 0
ответы 8
спросил пользователь GeFo 12 Ноя, 18 | категория: Красота и Здоровье | просмотры 1.1k
голоса 0
ответы 5
спросил пользователь GeFo 05 Ноя, 18 | категория: Красота и Здоровье | просмотры 169
голоса 0
ответы 5
1,703 вопросов
ответы 4,278
17 комментариев
2,745 пользователей