Где находится пустыня атакама?

0 голосов
просмотров 236
спросил пользователь GeFo 23 Май | категория: Путешествия и туризм
Где находится пустыня атакама?

В какой стране находится пустыня атакама?

4 Ответы

0 голосов
ответил пользователь Сергей 23 Май

Атакама как она есть.

Этот рассказ – последняя страница одного из моих самых любимых путешествий – в Чили. С того момента, как отец побывал там в 1972 году, представляя Московский университет, во мне всю жизнь тихо тлела, боясь сама себе в том признаться, мечта побывать в этой почти сказочной для нас тогда стране. Тут все как-то причудливо переплелось: и почти марсианская ее отдаленность, и невероятной красоты пейзажи из отцовского фотоальбома, и драматизм событий последовавшего вскоре фашистского переворота. Это сейчас стараниями туроператоров (одно это слово, как мне кажется, способно убить в зародыше всякое желание куда-либо поехать) и телевидения создана иллюзия все доступности и безликости всех стран на свете.


Когда в 2002 году мечта вдруг стала явью, и я обнаружил себя стоящим на площади Ла Монеда, в центре Сантьяго, где 11 сентября (опять это роковое число) 1973 года с автоматом в руках героически выполнил свой долг до конца президент Сальвадор Альенде Госсенс, то испытал настоящее потрясение. Итак, вернемся на 5 лет назад. Нашей небольшой экспедиции нужно всего лишь за месяц пройти и проехать одну из самых длинных стран мира, уступом протянувшуюся вдоль цепочки Анд, – от Огненной Земли на юге до таинственной пустыни на севере.


"Вот место, где кончается земля и начинается море" – эти слова португальского поэта Луиша да Камоенса словно написаны о Чили. Уже позади причесанные неумолимыми западными ветрами просторы Огненной Земли, скалистые пики и цветные озера Торрес-дель-Пайне, лесистые холмы веселого острова мореходов и китобоев Чилоэ и игрушечные пирамиды вулканов озерного края. Теперь наш путь лежит все дальше на север, в область тропических пустынь. Если вы любопытны, географические справочники скупо сообщат вам почему образовалась (сформировалась) пустыня Атакама – это полюс сухости южноамериканского континента, который образовался в результате уникального сочетания условий: высокого барьера Анд, который препятствует переносу влажных атлантических масс воздуха с преобладающими в этих широтах юго-восточными пассатами, и холодного Гумбольдтова течения, идущего с юга материка вдоль западного побережья Чили и Перу.


Каждый, кто побывал в великих пустынях мира, согласится, что человек наблюдательный найдет в них больше различий, чем сходства. Перефразируя Л.Н.Толстого – каждая пустыня безжизненна по-своему. Атакама с полным основанием может считаться одной из самых своеобразных. Она отличается от большинства своих родственниц почти комнатным климатом. Климат Атакамы, даже в феврале, который соответствует в южном полушарии нашему августу, средняя температура не превышает здесь 22 градусов. Зимой лишь на 7-8 градусов прохладнее. Этот приятный сюрприз позволяет, например, сэкономить на кондиционере в машине. Причина – в уже упомянутом холодном течении и довольно большой высоте над уровнем моря. Комнатный эффект дополняется крайней сухостью и почти полным отсутствием жизни, можно сказать - Атакама самая сухая пустыня.


Атакама, если воспользоваться тавтологией, вероятно, самая пустынная пустыня в мире. Вы не обнаружите в ней мест, подобных Репетекскому оазису в туркменских Каракумах, где всевозможная жизнь бьет ключом, больше напоминая редкостойный лес на песке из акаций, саксаулов и эфедры.


В таком месте приходится быть начеку, чтобы не наступить на охотящуюся на песчанок эфу или варана, на фалангу или тарантула, а зазеваешься – получишь чувствительный удар пролетающим не разбирая дороги жуком-носорогом. На юге США, в Аризоне, богатство и разнообразие пустынь настолько поражает, что и сам термин "пустыня" начинает казаться нелепым. Ну разве можно так назвать труднопроходимый лес из здоровенных деревьев ”Джошуа”, юкки или кактусов, которые образуют даже подобие лесных ярусов вплоть до самых миниатюрных форм! Зрелище цветущей аризонской пустыни незабываемо. Аналогия с лесом становится совсем полной, когда на ваших глазах прилетевший дятел начинает долбить колонно-подобный кактус сагуаро. Даже в центре ярко-красных австралийских пустынь (а уж их-то никак не назовешь гостеприимными) вы обнаружите рощи акаций, на которых расположится стая черных какаду, а среди колючих кочек спинифекса можно встретить множество рептилий и муравьев.

Пустыня Атакама
Любой биолог подтвердит вам, что открытый ландшафт очень облегчает поиск животных, поэтому – парадоксально, но факт, – в пустынях вы, намного легче и чаще будете встречать ее обитателей, чем в экваториальном дождевом лесу. Но все это, как оказалось, не имеет отношение к Атакаме. Знать о том, что здесь в отдельных районах фактически не выпадает дождей – одно, но совсем по-другому это воспринимается органами чувств. В таких местах глазу не за что зацепиться – ни клочка зелени, ни единого кустика-ксерофита или кактуса, все выжжено. Здесь не встретишь даже накипных лишайников. Нет растений – значит, нет насекомых, нет птиц. Нет даже навязчивых пустынных мух, которые очень досаждают путешественнику в австралийской пустыне. Только плотная красноватая глина, базальт, песок и камни под ярко-синим небом и такие же безжизненные горы на горизонте.

0 голосов
ответил пользователь Сергей 23 Май

Слуху тоже ничего не достается – нет ветра. Стоит замереть на месте – и в ушах возникает раздражающий звон, когда отчаявшийся слух начинает ловить внутренние шумы. Хочется скорее идти, бежать, лишь бы слышать собственные шаги. Сухой, как песок, воздух раздражает гортань. Наконец, в довершение всего – нет и запахов. В Атакаме вообще не оставляет своего рода «космическое чувство»: иногда кажется, что вы уже покинули пределы нашей планеты и находитесь на Луне (один из участков Атакамы так и называется – «Лунная долина») или на Марсе – из-за красноватого цвета холмов, хранящих в своих недрах медь и железо; следы от машин на их склонах вполне могут сойти за следы лунохода, а воронки карьеров – ископаемые здесь добывают открытым способом – за метеоритные кратеры.

Атакама, вместе с африканской пустыней Намиб, относится к редкой породе «туманных пустынь». В прибрежной зоне холодное течение благоприятствует образованию низко-висящих облаков и туманов. Но за береговыми Андами скрыты удаленные от побережья участки пустыни, где даже туманов не бывает. Кристально прозрачная атмосфера позволяет здесь наблюдать ночью звезды, как, вероятно, нигде больше. Даже скромное, в общем, созвездие Южный Крест отсюда выглядит, как алмазные подвески. Действуя лучом фонаря как указкой, в этом колоссальном планетарии можно читать лекцию о тайнах звездного неба. Кстати, слышно вас будет прекрасно – ночью часто стоит такая же тишина, как и днем.

Атакама – еще и самая длинная и узкая пустыня в мире. Под разными именами она тянется почти на 3000 км вдоль тихоокеанского побережья Чили и Перу, начинаясь почти сразу к северу от средиземноморских ландшафтов Сантьяго. Такие приокеанические пустыни характерны для тропических широт западных берегов всех континентов, но только в Южной Америке они достигают такой поражающей протяженности. Через Атакаму проходит единственное шоссе – бесконечная Ruta 5 – участок панамериканской магистрали, связывающий дождливый прохладный Юг с засушливым Севером.

Это шоссе – часть вполне доступного сейчас любому автомобилисту увлекательнейшего и самого длинного в мире 48000-километрового трансконтинентального маршрута – от города Ушуайи на Огненной Земле через аргентинскую пампу, чилийский озерный край, винодельческие районы, тропические пустыни, и так все дальше и дальше, до поселка нефтяников Прудо-Бей на самом берегу Ледовитого океана на Аляске. В разное время мне посчастливилось проехать самую северную (Аляска) и самую южную (от Магелланова пролива до перуанской границы) части этого пути. Позади около 200 км дороги от Сантьяго. Обширные винодельческие и плодовые латифундии к северу от столицы быстро сменяют каньоны и холмы, густо поросшие кактусами в рост человека. Это переходная зона полупустынь. В разгаре чилийское лето, и многие из них покрылись вкусными и ароматными плодами, по вкусу чем-то напоминающими плоды киви. Кожица чилийских кактусов может быть не только привычно зеленоватого оттенка, но и красноватой, коричневой и даже серовато-голубой. Именно кактусы являются своеобразной визитной карточкой пустынь и полупустынь Нового Света. Без их скромной, почти изысканной красоты и великого множества форм невозможно представить себе здешний ландшафт. Удивительны корни этих прекрасных растений – из-за постоянной нехватки влаги они лишены корневых волосков и представляют собой грубые приповерхностные обрубки, служащие лишь опорой для ствола. Но как только упадут первые капли долгожданного дождя, из спящих подземных почек стремительно образуются новые корневые волоски, которые жадно впитывают воду и, сделав свое дело, – отмирают. Что ж, в этих местах природе приходится быть особенно рациональной. Для нас собственно пустыня начинается с покрытого дюнами океанского берега под городком Ла Серена.

От пляжа, где ночевали, выезжаем на рассвете и вскоре на перевале попадаем в обычный для этой высоты туман. Этот туман – единственный источник влаги для чудом существующих здесь редких растений. Пустыня появляется внезапно. Цветущие и плодоносящие кактусы и ксерофиты быстро исчезают и уступают место плотному песку и солончакам. Ландшафт становится совершенно неприглядным: голые холмы, обломки скал, песок, плотный, как асфальт, чахлые кустики ковыля, ни единой птицы в небе… И вдруг – одинокий голубой цветок! Чтобы водитель не заснул за рулем от монотонной езды и унылого, однообразного пейзажа, через неравные расстояния в полотно дороги встроены поперечные звучащие ленты из выступающих бугорков или полосок – внезапный громкий звук из-под колес поневоле заставит встряхнуться. Но, судя по обилию крестов вдоль дороги, это не всегда помогает. Почти полное отсутствие встречных машин, гладкая, прямая дорога начинают медленно, но верно усыплять. Радио не выручает, поскольку из-за удаленности от цивилизации вы часто оказываетесь в эфирном вакууме. Почти никаких городков и придорожных кафе. Даже между бензоколонками иногда может оказаться больше сотни километров. Спасти водителя может только собеседник. Поэтому в дни каникул голосующих на дороге студентов здесь подбирают особенно охотно.


В конце 50-х годов минувшего столетия здесь еще не было единой грунтовой дороги, и редкие путешественники пробирались на джипах по полному бездорожью со скоростью не более 60 км/час (М.Зикмунд и И.Ганзелка). М.Эндрюс в своей книге «Полет кондора» писал, что в 1970-х гг. они передвигались по преимущественно грунтовой «Рута-синько» уже со скоростью почти 90 км/час. Сейчас вы можете развить на этом шоссе любую скорость, которую позволяет ваш автомобиль, если только в дело не вмешается полиция.

Наш Фольксваген Гольф долго держался на 170, недоуменно оставляя за флагом аккуратно соблюдающих скоростной режим чилийских водителей, пока где-то посреди пустыни мы не уткнулись в длиннющий хвост машин, дисциплинированно ползущих за тягачом, который перевозил на платформе целый дом в другой город. И ни один водитель (а это мучение продолжалось почти 2 часа) не выехал на абсолютно пустую встречную полосу или обочину, и не стал нетерпеливо сигналить. Пробка в пустыне! Как ни странно, это научило нас терпению, и в дальнейшем мы не превышали скромных 120 км/час. На юге Чили, в местностях умеренных и даже прохладных, нас сперва поражало изобилие на улицах самых обыкновенных «Жигулей» до боли знакомых «шестерок», «пятерок» и «девяток». Во всяком случае, они встречаются там гораздо чаще, чем в Хабаровске или Владивостоке. Их несколько корявые, но такие родные профили компенсировали нам недостаток общения с соотечественниками, которых за все время пребывания в стране мы не встретили ни разу. Попав на север, мы, со свойственной человеческому роду непоследовательностью, начали удивляться отсутствию Жигулей на дорогах. Хотя, по здравому размышлению, как раз в этом удивительного мало. Поистине человек ко всему привыкает. По своим богатствам эта пустыня – своего рода "чилийская Сибирь".

0 голосов
ответил пользователь Сергей 23 Май
Известный русский дипломат и путешественник А.Ионин, побывавший в 1886 году в Копьяпо, писал: город заселен особенным чилийским людом – рабочими и собственниками рудников, людьми расторопными, предприимчивыми. Местность эта давно уже так быстро поднялась в экономическом отношении и приобрела такое значение, что первая железная дорога, построенная в Америке, была дорога из порта Кальдеры до Копьяпо. Копьяпо и его провинция выработали особый тип людей, удалых, вольных, беззаботных, так же как пампа выработала гаучоса, – тип катеадора… предприимчивого катеадора можно…встретить везде, где есть…какой-нибудь металл; он всюду ищет этого металла, не замечая того, что уходит далеко за пределы родного Чили, в Боливию, в Аргентину, всюду, где распространяется эта огромная, страшная пустыня, где нет ни людей, ни растений, почти нет и животных… Катеадор идет все дальше и дальше, несмотря ни на какие лишения, и часто, очень часто гибнет в этих пустынях, перед которыми, как послушаешь рассказы…путешествие по Сахаре кажется просто детской игрой. Нам вскоре представилась возможность побывать в шкуре катеадора; хотя, надо признаться, мы не испытали и тысячной доли тех опасностей и лишений, которые выпадали на долю этих отважных геологов-самоучек.

«Чилийская Сибирь» приходит на ум при размышлениях об Атакаме еще и вот почему. После переворота 1973 года, когда сторонников избранного народом президента Альенде бросали в тюрьмы сотнями, здесь содержали многих политических заключенных. Эти заброшенные бараки стоят там до сих пор. Хозяевам не нужно было тратиться даже на колючую проволоку и большую охрану. Зачем? Ведь бежать из сердца этой пустыни еще безнадежнее, чем из колымских лагерей; да и если бы даже был предложен такой жутковатый географический выбор, большинство бы, наверное, склонилось к Колыме. Вероятно, молодой лейтенант Аугусто Пиночет, который служил в этих невеселых местах, вспомнил о них, когда пришло его время. Кстати, о двух президентах. Нас очень интересовало, как же сегодняшние люди относятся к тем, один из которых навеки застыл в виде монумента напротив окон дворца Ла Монеда, где он погиб, защищая то, во что верил, а другой – доживал свой век в имении рядом со столицей под охраной национальной гвардии. Пожалуй, в этом случае чилийцы почти единодушны. Обобщенный чилиец сказал бы, вероятно, так: Во времена Альенде мы чуть не умерли с голоду, но он был избран народом, выполнил свой долг до конца, и потому достоин уважения. А во времена Пиночета жизнь стала сытнее и, наверное, этот путь более правильный, но генерал предал своего президента, узурпировал власть при поддержке янки, казнил многих соотечественников, а потому не достоин уважения.

Чилийцы – народ с поразительным чувством собственного достоинства и справедливости. Именно поэтому на площади Ла Монеда у подножия маленького бюста Альенде, который так правильно ошибался, всегда лежат живые цветы, а Аугусто Пиночета до конца жизни охраняли солдаты, и мало кто испытывает к нему признательность. Первая ночь в пустыне снова застала нас на берегу океана. Ехать дальше в кромешной тьме по каменистому обрыву, нависшему над шумящей морской бездной, стало просто опасно. Выбора не было, и разбить бивак пришлось на единственном пятачке земли, на краю пропасти, рядом с могилой некоего Хорхе Орельяно Чулито, видимо, погибшего на этом крутом и отвесном повороте. Окончательно нас подкупили увитые виноградом беседка и стол, и даже заботливо устроенный кран на бочке с водой. Такие усыпальницы – тоже характерная примета чилийских дорог. Кресты и небольшие часовенки, в нишах которых – статуи Христа и Богоматери, можно встретить на всем пути от Сантьяго до Арики.

Пока мы ужинали вином и сыром, редкие проезжающие по горной дороге машины, увидев свет, приветствовали нас коротким гудком (чилийская учтивость). Наутро, выбравшись из спальников, мы были просто очарованы нежнейшими красками рассвета над океаном. На скалах внизу расселись пеликаны, а пока один из нас делал путевые заметки, в беседку залетела крошка колибри. Здесь было чудесно, и никуда ехать совершенно не хотелось. И тут магия этого места и расслабленное состояние, в котором мы находились, чуть не сыграли с нами злую шутку. Зачем, рассуждали мы, трястись дальше по узкой каменистой дороге над обрывом, если, судя по карте, можно срезать расстояние и вернуться назад на панамериканское шоссе прямиком через пустыню по местной дороге. Судя по всему, нужно было проехать не больше 30 км. И вот, мы бодро углубились в сердце Атакамы.

Скоро мы оказались на прямой и широкой, как взлетная полоса, грунтовой дороге посреди жутковатого марсианского пейзажа – ровное, как соляное озеро, плоскогорье, усеянное камнями и окруженное на горизонте голыми холмами, и ни единой былинки. И так – километр за километром. Постепенно неизменность этого песчаного океана стала наводить на мысли, что мы находимся в центре какого-то свернутого пространства, как белки в колесе, и в действительности никуда не двигаемся. 30 км были давно уже позади, однако ничего не менялось, кроме положения стрелки указателя топлива, которая неуклонно ползла вниз, пока, наконец, не уперлась в ограничитель. При этом странная дорога продолжала оставаться совершенно пустынной (тайна дороги выяснилась позднее). Вокруг – ни намека на близость человеческого жилья, только ржавые вагончики у давным-давно заброшенных шахт. Наконец, когда по всем расчетам никакого бензина в баке уже быть не могло, мы остановились и стали держать совет. Было совершенно очевидно, что с картой творится какая-то чертовщина, где мы и на какой дороге – непонятно, воды нет, машина вот-вот встанет, и что делать – одному Богу известно.

О том, что такое застрять в этой пустыне, мы начали догадываться только сейчас. В порыве отчаяния кто-то из нас залез на крышу машины с биноклем и стал смотреть вперед в дрожащее марево. И – о, радость! – где-то на горизонте возникла ползущая поперек зрительного поля крохотная букашка – трейлер. Как моряки, увидевшие, наконец, землю, с бессвязными криками: Трейлер, Рута-синько, спасены!– мы бросились в машину и вскоре были на панамериканской трассе, которую хотелось просто расцеловать, как родную. После бурной радости столь банальное происшествие, как полная остановка двигателя, осталось почти незамеченным. Под уклон мы еще дотянули накатом до какого-то грузовика, стоявшего у обочины, и встали окончательно. Тут нам снова повезло. Ангел спустился с небес в образе проснувшегося в грузовике дальнобойщика Андреаса. Он мирно спал после тяжелого перегона и спросонья не сразу смог уразуметь, чего же от него хотят двое возбужденных «эстранхерос», но потом чилийская учтивость взяла свое, и, не издав ни единого стона и даже ни разу не выругавшись, он взял дело нашего спасения в свои рабочие руки. Он сам съездил за 20 км до ближайшей бензоколонки, купил там бензин и пластиковую флягу на собственные деньги, доставил все это обратно и лично залил в бак бензин. Не возроптал этот святой человек, даже когда мы расплатились с ним американскими долларами и русской водкой. Стойкость его духа могла сравниться разве только с легендарными катеадорами! Кстати, именно Андреас открыл нам тайну не нанесенной ни на одну карту прямой, как стрела, дороги, которая нас чуть не погубила. Оказалось, что это вовсе не дорога, а контрольно-следовая полоса на бывшей чилийско-боливийской границе времен тихоокеанской войны конца позапрошлого века.
0 голосов
ответил пользователь Сергей 23 Май

После любезной, но скучноватой Антафагасты, небоскребы которой напомнили выросшие на берегу океана соляные кристаллы, снова – на север. Через некоторое время появляются первые геоглифы (рисунки на скалах): их происхождение и назначение до сих пор непонятно. Любопытно, что, в отличие от знаменитых перуанских изображений из пустыни Наска, где узор процарапан в верхнем слое породы, в местных геоглифах иногда применяется наименее энергозатратный способ изображения: оно достигается просто за счет убранных с поверхности грунта мелких камней. В результате получается светлый рисунок на темном фоне, хорошо заметный издалека.Пустыня Атакама

По мнению археологов, с момента образования пустыни, их создателем был народ атакаменьо. Чилийский ученый К.Келлер в предисловии к книге Т. Медины «Аборигены Чили» характеризует этот народ следующим образом: «Они возводили возделываемые грядки на обрывистых склонах ущелий, создавали на них поливные террасы и засыпали горные уступы плодородной землей, которую приносили из долин… Они применяли все известные тогда виды удобрений, включая гуано и селитру. И все это – более тысячи лет назад!». О них же в книге М. Галича «Доколумбовы цивилизации Америки» говорится, что «купцы атакаменьо доходили до побережья Тихого океана. Основным продуктом их обмена была соль, которую они перевозили на ламах. Сами себя они называли «ликан-антаи».

Пережив период инкского господства, они исчезли под ударами испанских конкистадоров». Среди множества серьезных научных объяснений есть любопытная гипотеза, которая подвергает сомнению культовое. Из воспоминаний англичанки Джоан Тернер, вдовы легендарного чилийского певца и поэта Виктора Хары: «На следующий день в нашу честь приготовили куранто. Хотя это слово на слух кажется форменной абракадаброй, в действительности речь идет о традиционном местном угощении с обилием рыбы и даров моря. В специальный бачок накладывают самые разнообразные съедобные моллюски — морские ушки, мидии, устрицы, венерки, специфические местные моллюски: пикорокос и пиурес, добавляют куски свинины, картофель в кожуре и другие необычные ингредиенты; затем бачок зарывают глубоко в землю, обложив горячими камнями. Смесь медленно запекается в течение нескольких часов, потом бачок выкапывают и содержимое съедают. Нужен хороший желудок, чтобы справиться с такой едой, но если куранто обильно запивать вином, то вкус его ни с чем на свете несравним».

Природа и животные Атакамы: местные мидии и устрицы не отстают в размерах, и тремя-четырьмя моллюсками легко насытиться. Устриц любому не ленивому человеку вообще нетрудно набрать с ведро за какой-нибудь час почти в любом неглубоком месте, чем и пользуются небогатые студенты и просто бродяги. Изобилие рыбы привлекает морских птиц. Колоссальные птичьи базары собирают чаек, бакланов и пеликанов в таких количествах, что Чили является крупнейшим экспортером гуано, которое прекрасно сохраняется при здешней сухости. Однако с пляжами дело обстоит неважно, и в этом стране никогда не сравниться с соседями по континенту. Берега чаще всего каменистые, из острых скал, а дно покрыто множеством морских ежей, которые не уступят по своим размерам среднему дикобразу, не говоря о морских звездах, моллюсках и густых зарослях водорослей. Поэтому редкие пляжи, в частности, под Ла Серена, пользуются невероятным спросом.

Летом, с декабря по февраль, там стремительно вырастают палаточные городки вокруг машин, несмотря на немалую въездную плату. Глядя на это скопище народу, невольно вспоминаются времена советской колонизации Крымского побережья отдыхающими "дикарями". Вот только в море здесь всего 16 градусов, а на берегу стоят не «Запорожцы» пролетариев, а «Мерседесы» зажиточного среднего класса. Большая же часть побережий хоть и непригодна для купания, зато совершенно безлюдна, и здесь любой философски настроенный человек найдет для себя покой, и место для созерцания и размышлений о суете сует. А про любителей рыбалки и морской живности и говорить нечего. Хотя коммунистической корью страна уже переболела и в Чили, скорее всего никогда больше не будет революций, достаточно произнести: «El pueblo unido – hamas sera vencido! (когда народ един – он непобедим!)», чтобы стать лучшим другом любого, от рабочего до мелкого лавочника. Если это произошло в местном баре, то все вскакивают, как наэлектризованные, и дело заканчивается скандированием лозунгов, пением революционных песен и всеобщим братанием. Трудно представить, чтобы «Смело, товарищи, в ногу!» произвело такой же эффект в какой-нибудь русской пивной.

На третий день пути на одном из участков дороги – картина почти апокалипсическая, гигантская рука в пустыне атакама: красноватые глиняные бугры, перемешанные с камнями, – последствия землетрясения, что не редкость в этих местах; и вдруг, среди этого запустения возникает целый лес насаждений из растений - акаций, вероятно близко подступают грунтовые воды, но изумляет упорство людей, которые хотят отвоевать у пустыни хотя бы пядь земли. Ближе к Арике начинают встречаться контрольно-пропускные пункты. Нас не останавливают, строгие карабинеры проверяют только машины, идущие с севера, из Перу. Специально обученные собаки ищут наркотики. Даже пассажиров автобусов заставляют выложить свои вещи на специальный стол. Все это напоминает транзитный аэропорт (аналогия станет еще полнее, если добавить, что путешествие в чилийских автобусах может занимать не меньше времени, чем перелет в страну из Европы, а еду разносят стюарды). Последняя сотня километров перед Арикой завершает долгих две тысячи километров от Сантьяго. Уже не терпится снова добраться до прохлады океана, и мы развлекаем сами себя: вспоминаем исторические даты по километровым столбикам.

На 20025 км заканчивается история человечества, но дорога упрямо идет дальше. В самом конце пути машина карабкается по краю гигантского каньона глубиной около 800 метров; на дне его, как на другом конце перевернутого бинокля, змеится пересыхающая речушка Чиса, представляющая собой в это время года цепь лужиц, окруженных скудной зеленью. Именно в таких местах ясно понимаешь, что вода – это и есть жизнь. Атакама – самое засушливое место на планете; но примерно раз в десятилетие на ее иссушенное лоно проливается дождь, и она мгновенно расцветает, как влюбленная женщина. «Кто сказал, что земля умерла? Нет, она затаилась на время!» (В. Высоцкий). Быть может, это и имели в виду индейцы, утверждая, что земля – живая.

С вершины каньона уже видны океанская синь и Арика – «город-сад в тропиках», создание искусных человеческих рук. Мы почему-то сразу полюбили этот город, и он так и остался самым любимым для нас в Чили. Чилийки очень красивы (и от себя добавлю – по-детски доверчивы и приветливы к чужестранцам). Причем индейская кровь местных племен кечуа и аймара, похоже, тут ни причем. Как-то в Арике мы ехали на такси. Таксист, поняв, что мы иностранцы, сразу решает расставить все этнографические точки над «i». C гордостью показывает на стройную симпатичную сеньориту, идущую по тротуару: «Chilena! (чилийка)». Некоторое время спустя улицу, при чем, нарушая правила, переходит довольно корявая, низкорослая и плохо одетая индианка. Таксист немедленно реагирует: «Peruana! (перуанка)».

А еще все жители Арики нежно хранят в памяти чемпионат мира по футболу 1962 года и матч, проходивший здесь между Чили и СССР. Матч этот чилийцы негостеприимно выиграли, забив тогда два гола самому Яшину, «черному пауку» – arana negro. После короткой передышки в Арике нас ждет дорога на восток, в высокогорье Альтиплано, в страну индейцев кечуа и аймара. Мы еще не знаем, что там предстоят нешуточные испытания. Но об этом – в другой раз. А в Чили мы еще обязательно вернемся.

880 вопросов

925 ответов

13 комментариев

31 пользователей

...